when he finally puts it in

actionables:

image

Alex Kingston on ‘Lorraine' on the 10th September 2014. 

(Source: wilfulwilf, via spoilersweetie)

postpederast:

Бывший поэт

и мой новый бог.

Александр Иванович Тиняков.

Серебряный век, гением считают каждого второго, и он, «мальчик» из глубинки, с прической под Дюрера, по памяти цитирует талмуд и Канта, читает Бодлера в оригинале, рассказывает об ассирийской культуре. Увлекается много чем.

Тиняков написал три книжки стихов, пару вещей в прозе, плюс автобиография и еще какая-то махровая газетчина.

Тяников нравился многим.

Это о нем Даниил Хармс писал: «Стихи надо писать так, что если бросить стихотворением в окно, то стекло разобьётся».

Небезнадежным считали его Брюсов, Бальмонт, Бунин, Зощенко, Ходасевичем, Блоком, Ремизов.

И да, Брюсова он вообще обожал и (sic!) даже ебал его (Брюсова) возлюбленную [у меня слово «возлюбленную» перенеслось на другую строчку и это хорошо*]

Но одних логоконструкций и личного идола, недостаточно  чтоб быть великим, нужно преступать пределы.

Тиняков осмеливался говорить то, что боялись произносить другие, осмеливался быть тем, кем были в душе другие.

Алкоголик, неудачник, нищий.

Это внутренняя эмиграция.

Это поэзия саморазрушения.

Это прекрасно.

Тиняков - богоискатель и богохульник, Тиняков либерал и черносотенец, Тиняков виновник ареста Гумилева, Тиняков бравировал коркой ВЧК, Тиняков приводил в ДИСК тринадцатилетних  проституток.

В 1926 Тиняков – проклятый поэт, еще молодой и красивый стал профессиональным нищим.

(впрочем он говорил, что журналистика по две копейки за строчку – хуже, че водка, блядство и побирушничество)

Зощенко, Иванов  и другие бывшие друзья считали его эталоном личной и профессиональной деградации.

От него отвернулись абсолютно все.

Рядом с Тиняковым стыдно было быть поэтом.

Ведь настоящий поэт не должен облизывать ботинок дающего и сосать хуи на центральной площади

 (или должен?)

"Тиняков - что ж. Нищий. Нищему - все дозволено".

В сборниках последние его стихи датируют 1926 годом.

Умер он в 1934.

Есть и стихи между этими датами.

Сел он за вот этот памфлет, он находится в его личном деле.

Размышления у Инженерного Замка

«[Уж головы лип полуголы,

Остатки кудрей пожелтели,

И ласточки, бабочки, пчелы

С карнизов дворца улетели.]

Печальны осенние стоны,

Нахмурился, ежится замок.

И каркают хрипло вороны,

Быть может, потомки тех самых,

Которые мартовской ночью

Кричали в тревоге не зря,

Когда растерзали на клочья

Преступники тело Царя.

И мудрый, и грустный, и грозный

Закрылся безвременно взор —

И пал на Россию несносный,

Мучительно жгучий позор.

Не так же ли грязные руки

Взмятежили тихий канал,

Когда на нем, корчась от муки,

Израненный Царь умирал.

Не та же ль преступная воля

В Ипатьевском Доме вела

Зверье, — подпоив алкоголем,

Терзать малолетних тела?

Желябов, и Зубов, и Ленин —

Все тот же упырь-осьминог…

По-своему каждый растленен,

По-своему каждый убог,

Но сущность у каждого та же: —

У князя и большевика,

У каждого тянется к краже,

К убийству, да к буйству рука.

А к делу? К работе? Смотри-ка,

Взирай в изумлении мир,

Как строют Калинин и Рыков

Из русского царства сортир.

И правильно, мудро, за дело

Утонет Русь в кале своем,

Когда не смогли, не сумели

Прожить с светодавцем — Царем.»

 21-го июля 1927 г.

И еще

«Чичерин растерян и Сталин печален,

 Осталась от партии кучка развалин.

 Стеклова убрали, Зиновьев похерен,

 И Троцкий, мерзавец, молчит, лицемерен.

 И Крупская смотрит, нахохлившись, чортом,

 И заняты все комсомолки абортом.

 И Ленин недвижно лежит в мавзолее,

 И чувствует Рыков веревку на шее.»

<1926>

*мне тут говорят, что Брюсов был педофилом и у них бы все равно ничего не получилось.

(via durnoje)

отказаться от меня было обдуманным и принятым без сомнений решением. так и вижу его, ещё абитуриента, собирающего чемодан. как он откладывает в сторону вещи, которые занимают слишком много места, а потому останутся здесь. любовь ко мне была среди них.

forprancyboys:

,

its gettin hot in here